favor_in_all (favor_in_all) wrote,
favor_in_all
favor_in_all

Categories:

Почему большевизм в России был просто обречён на победу

К столетию Великой русской революции 1917 года

Революция эта произошла вовсе не случайно, она носила объективный характер и стала следствием процесса разложения Российской империи.

Точно таким же неслучайным был и приход большевиков к власти...

К осени 17-го года в России наступил практически полный паралич государственной власти. Достаточно было только одной хорошо организованной и ударной силы, которая могла бы эту власть перехватить. Ею и оказались большевики во главе с Лениным.

Философия и смысл русского коммунизма

Победа большевиков была закономерной. И не только по причине благоприятного политического момента, но и ещё потому, что идеология большевиков соответствовала многим народным чаяниям.

Большевики именовали себя марксистами, но на самом деле теорию Маркса и Энгельса в партии знали не более нескольких десятков человек, включая самого Ленина. Остальные же бессознательно исповедовали вековые идеалы простого русского народа. Или, как говорили в самом народе, «идеалы правды жизни»

То были идеалы прежде всего русской крестьянской общины. У этой общины была своя устойчивая идеология — в частности, эта община категорически отрицала какую-либо частную собственность на землю. По понятиям крестьянина, земля это божий дар, который не может принадлежать какому-то одному человеку. Поэтому община периодически делила земли между своими членами по числу едоков и нуждающихся в той или иной крестьянской семье.

При этом крестьяне не отрицали личного богатства, но полагали, что это тоже божий дар, который налагает на человека дополнительную ответственность, например помогать более бедным членам общины. И вообще, постоять не за себя лично, а за други своя (то есть за общину) это святая обязанность каждого русского человека!

Веками эти свои идеалы русские мужики, составлявшие свыше 80% населения страны, мечтали распространить на всё государство. Отсюда и многочисленные крестьянские войны и восстания, вроде Пугачёвщины или Разинской вольницы, отсюда лютая ненависть к помещикам, которые сами не пашут, но владеют лучшей землёй. Отсюда и полный провал так называемых столыпинских реформ, которые предусматривали уничтожение общины и создание западного крестьянина-собственника, единоличника...

Начавшие в феврале 17-го революцию либералы очень скоро растерялись, так как толком не знали, что можно предложить вставшему на дыбы народу, ибо народ был равнодушен к либеральным идеалам «свободы слова», «свободы всеобщих выборов» или «свободы политических партий».

Ничего не понимали в происходящем и истинные марксисты меньшевики, которые знали теорию Маркса куда как лучше большевиков, но выкладки основоположника находились в прямом противоречии с российской действительностью. Ибо по Марксу в такой стране, как Россия, где только что свергли практически абсолютную монархию, сначала должна произойти буржуазно-демократическая революция, а уж потом в неком отдалённом будущем возможен и приход во власть пролетариата. Однако народу было плевать на интересы буржуазии и на раскладки Маркса он требовал от революции своего. И требовал именно сегодня и именно сейчас!

И только гениальный Ленин всё это быстро понял и оценил. Как подметил историк Сергей Мельгунов, большевики интуитивно поняли все запросы начавшейся народной революции и ловко этим воспользовались, приспособив марксизм под русские народные идеалы и бросив в народ просто гениальные по своей привлекательности для русского простолюдина лозунги: «Мир народам! Земля крестьянам! Хлеб голодным! Фабрики рабочим!».

Всё! После этого победа большевиков была обеспечена. Что, собственно, и случилось в октябре 1917 года, когда, говоря словами Герберта Уэллса, «интернациональный марксизм в России превратился в русский ленинизм»!

О том, что эта революция была вовсе не заговором некой кучки «иностранных шпионов и масонов», а великим, сугубо национальным потрясением, признавали все умные люди, даже открытые враги Ленина и большевиков, вроде одного из основателей «Союза Русского народа» профессора Бориса Владимировича Никольского, поэта Максимилиана Волошина и многих других.

А вот признание одного из самых ярых противников Ленина, меньшевика А. Мартынова:

«Говорят, что большевистская диктатура есть режим насилия меньшинства над большинством. Это неверно... Именно потому, что большевики глубоко опустили свой якорь в народную стихию, они нащупали в глубине её такую гранитную опору для своей власти, какую совершенно бессильна была найти дряблая интеллигентская демократия в эпоху Керенского».

Ничего не поняли, ничему не научились

Главная беда как бывшей правящей имперской элиты, так и обслуживавшей её интеллигенции заключалась даже не в том, что они «практически проспали» большевиков. Нет, главная беда заключалась в том, что эта элита так и не поняла смысла произошедшего — ни в ходе самой революции, ни в первые годы после неё.

Большевики для них были только каким-то политически недоразумением. Мол, достаточно только одного усилия и «красные узурпаторы» будут свергнуты! Однако эти усилия, как свидетельствовали итоги Гражданской войны, оказались тщетными. Потому что свергнутая элита столкнулась не просто с партией Ленина, а именно с его Величеством русском народом!


То, что между элитой и русским простонародьем существует гигантская социальная пропасть, в империи, к сожалению, понимали немногие. Александр Грибоедов в начале XIX века писал:

«Если бы каким-нибудь случаем сюда занесён был иностранец, который бы не знал русской истории за целое столетие, он, конечно, заключил бы из резкой противоположности нравов, что у нас господа и крестьяне происходят от двух различных племён, которые ещё не успели перемешаться обычаями и нравами».

Увы, с тех пор за сто лет в России мало что изменилось. Процесс размытия сословных перегородок, конечно же, шёл, но слишком медленно. Крестьяне и другое простонародье практически никак не были вовлечены в общественную, политическую, культурную и экономическую жизнь страны. А это говорит о том, что представители основной народной массы так и не стали полноценными гражданами, которым были бы дороги идеалы Российской империи.

Мало того, сразу после грозных потрясений революции 1905 года элита страны вкупе с интеллигенцией пришли к выводу о том, что народу вообще вредно заниматься политикой. А любые народные требования — это есть бессмысленный бунт и ничего более.

Неудивительно, что, когда в 1917 году большевики пришли к власти, представителей элиты просто корчило от вспыхнувшей ярости: да как это быдло посмело! Причём в этой ненависти были едины и либералы, и монархисты, и прочие «творческие» люди. Они договорились даже до откровенной русофобии.

К примеру, писатель Иван Бунин (из дневника 1917—1918 гг.): «С револьвером у виска надо править… Злой народ! Этот народ дикарь, свинья, грязная, кровавая, ленивая, презираемая ныне всем миром… Будь проклят день моего рождения в этой стране!».

Вполне логично, что при такой ненависти к собственному народу эти деятели видели только один выход — приход иностранцев для усмирения «взбесившегося зверя». Никакой иной опоры для себя в России они просто не чувствовали! Например, известный общественный деятель и журналист дореволюционной России Михаил Меньшиков, который числил себя в рядах «русских националистов», в 1918 году просто мечтал о германском солдате, который придёт и наконец наведёт на Руси должный «порядок»:

«Вяжите нас — мы бешеные! Земля, это точно, велика и обильна, но порядка нет, а потому придите бить нас кнутом по морде!».

Поэтому иностранная военная интервенция — при почти полном отсутствии сколько-нибудь значимой народной поддержки — стала для антибольшевистского белого движения идеей фикс. Один из организаторов этой интервенции в Россию британский посол Брюс Локкарт довольно откровенно признавался в своих мемуарах:

"Единственной целью каждого русского буржуа... была интервенция британской армии (а если не британской, то германской) для восстановления порядка в России, подавления большевизма и возвращение буржуазии её собственности...».

Вспомните героев «Белой гвардии» Михаила Булгакова и чего они так жаждали. Да, они хотели уничтожить большевизм, но какой ценой?! Из монолога Алексея Турбина, желавшего, как мы помним, чтобы немецкие интервенты как можно дольше не уходили с захваченной ими Украины:

«Нужно было бы немцам объяснить, что мы им не опасны. Конечно, война нами проиграна! У нас теперь другое, более страшное, чем война, чем немцы, чем всё на свете. У нас — большевики и Троцкий. Вот что нужно было сказать немцам: вам нужен сахар, хлеб? — Берите, лопайте, кормите солдат. Подавитесь, но только помогите. Дайте формироваться, ведь это вам же лучше, мы вам поможем удержать порядок на Украине, чтобы наши крестьяне-богоносцы не заболели московской болезнью...».


Вот вам и белые офицеры, которые вроде как «патриоты»!

Впрочем, иностранцы быстро убедились, что за белыми в России нет ничего и никого. И когда интервенты покинули нашу страну, закономерно рухнуло и всё белое движение…



Вадим Андрюхин (в сокращении)

Tags: большевики, революция
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments