favor_in_all (favor_in_all) wrote,
favor_in_all
favor_in_all

Егор Холмогоров. Монумент успешному сепаратизму


Установка в Петербурге мемориальной доски Карлу Густаву Маннергейму в присутствии официальных лиц РФ и с прохождением роты почетного караула Российской армии повергла в шок не одного меня.


Официально, конечно, доска устанавливалась «генерал-лейтенанту русской армии, служил: 1887–1918». Ради такого случая из запасников было вынуто даже запретное слово «русский». Однако вряд ли кого-то этим можно обмануть.

Маннергейм был одним из сотен русских генералов — не самым славным, именитым, выдающимся или героическим.

Теперь вопрос: разве есть уже в Петербурге памятники и мемориальные доски сотням русских генералов, которые были ничем не хуже, а порой прославленней и значимей Маннергейма? Все они, так или иначе, жили, учились, служили в Санкт-Петербурге. Чем они в качестве генералов русской армии для матери-истории ценны менее, чем Маннергейм? Ответ очевиден: ничем. Многие из них дают нам гораздо более славные примеры и оставили более важное наследие.

Где монументы всем им — от пламенного монархиста и «первой шашки России» графа Келлера, отказавшегося нарушить присягу императору, а в декабре 1918-го замученного петлюровцами — предками современных украинских карателей, до выбравшего службу Реввоенсовету выдающегося военного теоретика генерала Свечина, чьи труды составляют краеугольный камень русской военной теории?

Очевидно, что «особые заслуги» Маннергейма никак не связаны с его службой в императорской армии. Те «достижения», благодаря которым он действительно вошел в историю, относятся к периоду независимой Финляндии. И эти достижения таковы, что никак не дают Маннергейму права на мемориальную доску в Петербурге, напротив, должны были бы исключать ее появление.


Маннергейм был лидером сепаратистского образования на обломках Российской империи — независимой Финляндии: ее регентом, президентом, неизменным главнокомандующим. Хорошо, допустим, что независимость была для и без того автономной Финляндии лучшим выбором, чем подчинение большевикам. Но независимость эта началась с откровенно русофобских действий — с расстрела русских офицеров в Выборге 29 апреля 1918-го и разгрома там русских памятников.

Выборг никогда не был частью Финляндии — это был трофей, захваченный Петром Великим у Швеции. Финны это отлично знали и вели себя, как оккупанты. Получившая независимость Финляндия, возглавляемая Маннергеймом, первым делом набросилась, как коршун, на раздираемую смутой Россию.

«Подвиги» Маннергейма в ходе Второй мировой всем широко известны. Понятно, что как лидер Финляндии Маннергейм имел полное право защищать свою страну. Но не забудем, что Зимняя война началась именно из-за того, что СССР попытался вернуть украденное в 1918-м — область Выборга, предлагая тысячи и тысячи квадратных километров в Карелии взамен. Даже в русской эмиграции советско-финская война воспринималась многими как справедливая война за Выборг...

Финляндию принуждали вернуть украденное, и, будь Маннергейм действительно другом России и радетелем национальных интересов Финляндии, он бы сам убедил финское правительство согласиться на условия Москвы.

Но Маннергейм был не только финским сепаратистом и националистом, но и великофинским империалистом, и возвращать Выборг пришлось силой и большими жертвами. А когда Маннергейму выпала возможность нанести России удар в спину после нападения Гитлера, он ею воспользовался.

Вокруг финского участия в ленинградской блокаде нагромождена масса апологетической лжи: якобы Маннергейм «остановился» на старой финской границе, не стремился взять Ленинград и запретил обстреливать город. Миф о «старой границе» опровергается легко.

Во-первых, на Карельском перешейке финская армия старую границу пересекла везде, где могла. Во-вторых, остановили ее не старые карты, а укрепления КАУР — Карельского укрепрайона. Если бы, к примеру, Финляндия напала на СССР в 1939-м, то отнюдь не самая сильная в мире финская армия была бы остановлена на том же рубеже и его бы не прорвала.

При этом за пределами Карельского перешейка финны наступали в Карелии везде, где могли, и остановлены были не благородством Маннергейма, а ожесточенным сопротивлением Красной армии.

Маннергейм стремился построить на обломках России свою Великую Финляндию и этого не скрывал. Целью Финляндии в ходе Второй мировой был захват русской Карелии, и никак иначе...


Итак, давайте осознаем еще раз: в центре Петербурга в присутствии российских официальных лиц установлен памятник деятелю, который считал необходимым отторжение Карелии от России. Интересный «привет» карельским сепаратистам — немногочисленным, но достаточно влиятельным...

Что дальше? Восстановление Карело-Финской республики, упраздненной при Хрущеве? «Воссоединение» этой республики с Финляндией? Изгнание и геноцид русского населения?

Этот геноцид уже имел место при Маннергейме в 1941–1944 годах, когда для русских строились фильтрационные лагеря. В них были брошены 24 тысячи русских, из которых 4 тысячи погибли от голода.

Столь же бесстыдной и оскорбительной для жертв блокады и их потомков является миф о «спасении» Маннергеймом Ленинграда. Не от слабосильной финской армии зависела судьба города, а от войск фельдмаршалов фон Лееба и Манштейна (они город тоже взять не смогли, может, и им поставить по памятнику на Невском?).

Свою же грязную работу — держать блокаду — финны исполняли честно. Блокада стала действительно блокадой именно благодаря Маннергейму. Если бы финский фельдмаршал хотел оказать любезность «любимому Петербургу», то ему ничто не помешало бы содействовать продовольственному снабжению города, аргументируя это соображениями гуманности (аналогичных блокаде варварских осад с организацией голода войны ХХ века не знали, и немцам было трудно возразить). Так что морил Ленинград голодом именно Маннергейм.

А президент Финляндии Ристо Рюти заявил немцам: «Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей границей на Карельском перешейке… Ленинград надо ликвидировать как крупный город». В тогдашней Финляндии такие заявления без согласования с Маннергеймом не делались.

И в свете этого факта мемориальная доска виновнику голодной смерти миллионов ленинградцев — это пощечина всему городу. Идеологическую катастрофу, связанную с этим публичным жестом, трудно переоценить.

Одним движением российский официоз перечеркнул десятилетия идеологической работы на тему «недопустимости пересмотра итогов Великой Отечественной».

Махом обесценена вся риторика, заточенная против героизации Бандеры и Шухевича на Украине. В конечном счете ни Бандера, ни Шухевич не обменивались рукопожатиями с Гитлером и не делали с ним совместных фотографий, как Маннергейм.

Одним жестом слиты в канаву тонны наговоренного относительно недопустимости маршей ветеранов СС в Прибалтике...


Другими словами, мы сами зашвырнули себе бревно в глаз, причем такое, что оно придавило всю нашу антифашистскую риторику на ближних границах. Такая вот «политика памяти».

Но дело не только в антифашизме. Многие пытаются поставить чествование Маннергейма в контекст «национального примирения красных и белых». Мол, Маннергейм — это такой же белый и царский генерал, как Корнилов, Дроздовский, Марков, Деникин, Врангель и т.д.

Мне даже встретилось нелепейшее заявление, что, раз Маннергейм входил в окружение царя-мученика, то, значит, «он не может быть фашистом и врагом России».

О своем окружении Николай Второй с предельной откровенностью высказался в дневнике: «Кругом измена, трусость и обман».

Маннергейма же с белыми генералами разделяет принципиальная пропасть. И эта пропасть — не только сотрудничество с германскими нацистами.

Лозунг Белого движения — «За единую и неделимую Россию!» И основанием примирения красных и белых может быть только национальная основа — та, о которой говорили сменовеховцы: белые боролись за единую и неделимую Россию, а большевики восстановили её единство на деле...

Маннергейм же никогда не сражался за единую и неделимую Россию. Он был сепаратистом и раскалывал Россию, разделял ее, стремился поживиться на расколе и смуте...

Другими словами, мемориальная доска Маннергейму в Петербурге — это монумент успешному сепаратизму, направленному на раскол России, и антирусской политике, выходившей далеко за границы нынешней Финляндии и нацеленной на Карелию.

Это поощрение региональных элит чествовать тех идеологов и деятелей, которые выступали за отделение от России... Даже если этот сепаратизм был связан с сотрудничеством с гитлеровцами. Всё можно — Маннергейм разрешил!

И то, что этот сепаратизм не только не был отвергнут нашим официозом, но и получил его прямую поддержку, аж с почетным караулом, наводит на грустные размышления о нашем будущем как единой страны.

Взято здесь (с сокращениями)   http://rusplt.ru/views/views_182.html

Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments